warusa

…Какой же русский не любит цитировать «Буду решать сам, на том основании, что я мужчина»? И какая же русская не говорит в ответ «Как долго я тебя ждала», ну или хотя бы «Не учи меня жить, лучше помоги материально»? Чьи из нас тетя Люся и тетя Валя не утирали слезу «Это ж все про нас…» и «Гоша – мой идеал»? И почему именно за этот фильм американцы дали нам «Оскара» в разгар холодной войны? Сюжет вроде бы прост, как «Просто Мария»: девушку из провинции соблазнил и покинул надменный обладатель аристократического латинского имени Рудольф. По меркам маниакально космополитичных 60-х годов телевизионщик с иностранным именем – считай, сам наполовину иностранец, если не инопланетянин, даже просто потрогать коего доводится не каждой деревенской девушке. Очевидный мезальянс, из которого точно ничего хорошего заведомо не получится, разве что очередное «дитя фестиваля». Оно и получается, но участники обреченно идут на заклание, даже не пытаясь ничего предпринять. Но у нашего Дона Рудолфо есть принципиальное отличие от мексиканского: наш пытается перевесить полностью вину на героиню. Мексиканский просто вяло констатирует: ну повеселились и разошлись, папа все равно велит жениться на другой, а то оставит без наследства, все виноваты, все хреново, но все равно скоро карнавал. И в капиталистических реалиях это, в общем, то нормальная ситуация. Наш вопит: «Это ты меня обманула!», и понять его можно, он уже мысленно въезжал на правах профессорского зятя в квартиру на Котельнической, а тут такой облом – героиня оказалась пролетарием, а значит, придется продолжать и дальше жить с истеричной мамашей, обманутые ожидания – страшная сила. Папой заметьте, в семье Рудольфа и не пахнет, хотя младший брат – пионерского возраста, то есть родился глубоко после войны. Где родители Кати – тоже вопрос. То ли она от них спряталась, опасаясь расправы за незаконную беременность, то ли им самим не интересно, то ли они давно спились и умерли, в общем, их присутствия не ощущается. При этом родственник родителей – профессор из высотки, и как так получилось, что один из семьи в безвестности в провинции, а другой столичная звезда – тема совсем другой драмы. Тем не менее, именно под этого ни о чем даже не подозревающего профессора, как под архетипического отца, невольно строят свою жизнь четверо милейших молодых людей (не только мечтающий выбраться из под каблука «мамин сын» Рудольф, но и трое якобы вполне самостоятельных, вовремя отделившихся). Каждый выбирает то, чего ему не хватает. Но то, чего нам не хватает, не всегда выбирает нас. В результате, вместо архетипического профессора всем героям достается один на всех совсем другой гаремный отец – простой муж простой женщины - одной из подруг. Он не хотел - его назначили: брал в жены скромницу, а получил строгую хозяйку с кучей одиноких подруг и их бывших-алкоголиков. Ему всучают чужих детей и поручают искать загулявших мужей. Системно сопротивляться он не умеет, да это и бесполезно, делать все равно больше некому – он единственный мужчина. За это полагается конфетка: если сделаешь все, как приказано, назовут папашей и настоящим мужчиной. Умение подчиняться – признак доброкачественной маскулинности, да? «Мужчин не хватает!!!» - жалуется общественница Ахеджакова. «Ну с мужчинами мы вам вряд ли поможем. Я тоже не замужем,» - обламывает ее надежды ставшая депутатом Моссовета Катя. – «Не, ну если даже в Моссовете,» - общественница искренне радуется индульгенции, освобождающей ее от личной ответственности и за свою собственную безмущинность, и провалы в общественной работе. Строго говоря, у самой-то Кати мужчина есть, вполне такой симпатичный и обеспеченный герой Табакова. Кате он не нравится – недостаточно мужественный и слишком женатый - тем не менее, она регулярно посещает его для плотских утех. Создатели фильма преподносят нам это как подчеркнуто отрицательный пример, это не то женское счастье, где «был бы милый рядом. Рядом! Рядом, я сказала!!!» Хотя из всех героев фильма он самый психически здоровый, хоть и не с кристальной моралью, живой такой, нормальный, корректный дядька – за что его так? Человек и так шел на неслабые жертвы, чтобы побыть рядом с ней, а его в ответ и терпели с кислой миной, и бесцеремонно бросили в итоге. Но что поделать, с прилично ведущим себя ей некомфортно, ей надо чтобы по душе ходили немытыми сапогами и бросали беременную, иначе она просто ничего не чувствует - не пробивает, слабый сигнал. Дальше появляется Гоша он же Гога, полный антипод Табакова: бесцеремонно нарушающий личные границы Кати и ее дочери, мешающий спать по выходным, заставляющий готовить и вообще навязывающий свои предпочтения и правила. Им это все почему-то нравится. Хотя ну как иначе, в кои веки мужеское внимание, пусть даже такое, уделили, у Табакова-то счетчик и оптический прицел сосредоточен больше на теще с женой, не до других людей, страшно отвлечься, беда будет. И вот в женском царстве посыпались, как с первомайских плакатов, лозунги: «Я мужчина!», «Не смей повышать голос!», «Все проблемы решу сам!». В качестве подтверждения своих претензий на место альфа-самца устраивается показательное избиение младенцев на пару с таким же, с позволения сказать, перезрелым мачо. Это уже пробивает, почти как бросание в беременности, даже круче – любовь и кровь. Но что происходит при появлении первой сколь-нибудь реальной проблемы? (А и проблема-то собственно, заключается в том, что как выяснилось, у бабы слишком большая зарплата, зашибись, какая беда!) Метод «решения сам» был очень прост: наш доблестный «мужчина» линяет от проблемы в кусты, не оставив адреса, и там в кустах предается многодневному запою. Хороший метод, главное, очень русский, не так ли? Это и есть ваш идеал, женщины. И вот, центральный эпизод, соль фильма: где сидят Гоша и подкаблучник-муж Катиной подруги в непотребном виде, пьют и стукают кулаками по столу. Орлы! Главное, что потом, когда к героине таки возвращается ее счастье, возникает невольный вопрос: и ради чего тогда все это вообще было? Романтическая связь, подъем ребенка в одиночку, карьера, Моссовет и все остальное... Если это – счастье, то можно было ТОЧНО ТАКОГО ЖЕ взять сразу, как та подруга, и не париться. Если не видно разницы – зачем было платить больше? Нет, как вариант, можешь до конца жизни ловить на кладбищах вдовых профессоров, если раньше не помрешь от жестких насмешек социального окружения, то может и повезет, или хотя бы будешь при деле в процессе… Мне, конечно, возразят, что все это – издержки военных и послевоенных поколений. И вроде как даже создатели фильма на это намекают, мол, мать одного из героев, даже не потерявшая в войну мужа, казалась в том же возрасте глубокой старухой, а у них – при повысившемся на фоне нефтедолларовой экономики застоя благосостоянии - «жизнь только начинается». Только вот деструктивные поведенческие программы, увы, имеют свойство передаваться по наследству. Самое страшное ведь не в том, что будет с самими этими тетками, страшно какой пример взяло следующее поколение. Дочь Кати уже убеждена, что спокойные мирные отношения – это не любовь и не мужчина. Любовь и мужчина - это чтобы он (не в порядке разового подвига, а в режиме каждодневного использования) напивался и махал кулаками. Иначе слабый сигнал, до любви не пробьет, страстей мало. Сын подруги, застуканный с сигаретой – будущий типичный Рудольф с перебросом ответственности от себя подальше, все же решает все равно мама. И т.д. И т.п. фром