![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Нападения советских коммунистов на Финляндию
30-го ноября исполнилось 70 лет со дня нападения советских коммунистов на Финляндию. За последние 20 лет было опубликовано столько документов, воспоминаний и исследований, что, казалось бы, не должно остаться никаких сомнений относительно причин и поводов для этого нападения. Но «борцы за историческую правду» как ни в чём не бывало вновь заводят старую песню о «планах финской военщины», «ликвидации плацдарма международной агрессии» и «обеспечении безопасности Ленинграда». Ни документы, ни апелляция к логике и здравому смыслу не действуют. У них есть ВЕРА. И поскольку говорить о фактах в данном случае бессмысленно, поговорим о вере. Зададимся вопросом : верил ли Сталин, планируя и реализуя агрессию против Финляндии, в существование финской военной угрозы ?
Если да, то объяснения апологетов «освободительного похода» обретают некоторый смысл. Дело в том, что в конце 30-х годов мир виделся совсем не так, как он видится сейчас, тогдашние руководители обладали иными знаниями и иным восприятием этих знаний, и, как следствие, мотивы их действий могли радикально отличаться от тех, что мы приписываем им сегодня.
Если нет, то все «ужимки и прыжки» реликтовых сталинистов теряют смысл. Действительно, как можно всерьёз воспринимать аргументы, которые сам Сталин считал очевидной ерундой ?
Мыслительный процесс диктаторов – явление таинственное и непознаваемое. Стянув на себя все полномочия, фундаментальные решения они принимают сами, ни с кем не советуясь и сомнениями не делясь. И правдивых воспоминаний от них не дождёшься. Так что обычно о мыслях, бродивших в головах вождей, можно лишь догадываться.
Однако, бывают исключения. Иногда находятся свидетельства, позволяющие с полной определённостью судить о том, во что диктатор верил, а во что нет. Причём это не бумаги и не показания «очевидцев», достоверность которых всегда под сомнением. Это материальные объекты, котрые любой желающий может и увидеть, и даже потрогать собственными руками.
Как только красные пришли к власти, в стране начались массовые ликвидации. В Питере «классовых врагов» поначалу просто грузили на баржи и топили в Финском заливе без счёту. Однако, как учил Ленин, «социализм – это учёт и контроль», посему произвольное беззаконие довольно быстро сменилось узаконенным произволом, и учёт истребляемых был налажен с нехарактерной для «новой жизни» тщательностью. По официальным данным госбезопасности, рассекреченным в начале 90-х, с 1918 по 1954 в Петрограде-Ленинграде было расстреляно почти 60000 чел. Поскольку образ «счастливого нового мира» плохо сочетался с массовым истреблением людей, возникла необходимость где-то эти трупы прятать.
В 1918-21 чекистские кромешники прятали тела своих жертв в Ковалевском лесу, приблизительно в 4 километрах к северо-востоку от железнодорожной станции Ржевка. Потом до сентября 1937 года основным местом расстрелов и захоронений служило урочище Койранкангас – глухое, совершенно безлюдное место примерно в 10 километрах к юго-востоку от станции Токсово и в 12 километрах к северу от станции Всеволожск.
Однако, логика классовой борьбы в бесклассовом обществе не позволяла стоять на месте. 2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о проведении широкомасштабной «операции по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников». 31 июля 1937 года начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Л. М. Заковский получил из Москвы экземпляр секретного оперативного приказа № 00447 наркома внутренних дел Н. И. Ежова о немедленном начале операции.
Одновременно в стране развернулась массовая операция против «шпионов и диверсантов». Так называемые «немецкий», «польский» и «харбинский» секретные оперативные приказы НКВД предписывали составление расстрельных списков «шпионов» на местах для последующего утверждения московской «двойкой» – Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР. Был введён в действие приказ НКВД о репрессировании «жён изменников Родины» и их детей.
Все планы на аресты и приговоры к декабрю 1937 года были выполнены и перевыполнены. В 1938 году террор продолжился с новой силой. Казни по приговорам Особой тройки УНКВД ЛО, Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР, военных трибуналов, Военной коллегии Верховного суда СССР и спецколлегии Леноблсуда были несравнимы по масштабу с политическим террором предыдущих лет Советской власти. Согласно официальным данным, в 1937 году в Ленинграде было расстреляно 19 350 человек, в 1938 – 20 769.
Еще до начала массовых операций было понятно, что для погребения небывалого количества казнённых потребуется новый могильник под Ленинградом. Для этой цели Управлением НКВД летом 1937 года стал использоваться обнесённый глухим забором и строго охранявшийся мелколесный участок близ поселка Левашово. Тела казнённых возили в Левашово с августа 1937 по 1954 год. По официальным данным, за это время в Ленинграде был расстрелян 46771 человек, из которых 40485 – по политическим обвинениям.
Казалось бы, какое отношение к Финской войне имеют подробности Большого Террора ?
Самое непосредственное. Они, как это ни покажется странным на первый взгляд, позволяют с уверенностью судить о том, во что верил Сталин накануне войны.
Как известно, практически любой людоедский режим страшно комплексует по поводу своей людоедской сущности и, как следствие, чрезвычайно озабочен сокрытием любых следов своих преступлений. Поэтому самой страшной тайной оказываются не военные секреты и не информация о количество денег, выжатых из подневольного населения и осевших на счетах «отцов народа». Самая страшная тайна – это количество уничтоженных «во имя светлого будущего» и, соответственно, места их захоронения. Чтобы ощутить чувствительность коммунистических людоедов к утечке информации об их преступлениях, достаточно вспомнить свистопляску вокруг «Катынского дела».
Теперь взглянем на карту окрестностей Ленинграда-Петербурга. И с удивлением обнаружим, что от старой финской границы, проходившей в те времена по реке Сестре, до урочища Койранкангас - 40 километров по прямой и километров 60 по дорогам, из которых половина – полузаброшенные просёлки. А от той же границы до Левашовской пустоши – 12 километров по прямой или километров 15 по отличному шоссе.
Итак, расстрельный участок придвигается вплотную к государственной границе. Причём происходит это именно тогда, когда международная напряжённость начинает ощутимо усиливаться, а кое-где уже стреляют.
Разумеется, Левашовская пустошь чрезвычайно удобна для организации тайного захоронения. От города недалеко, дорога отличная, а главное – вокруг погранзона, гарантирующая отсутствие не только праздношатающейся публики, но и вообще любых персон, не связанных с «органами».
Единственное, что могло бы заставить чекистов отказаться от столь удобного местечка – наличие за рекой Сестрой РЕАЛЬНОГО врага, способного на осуществление РЕАЛЬНОЙ агрессии против «первого в мире государства рабочих и крестьян». И тот факт, что могильник был устроен вплотную к границе, есть убедительнейшее свидетельство непоколебимой уверенности Сталина и его партийно-чекистской своры в отсутствии любых угроз со стороны Финляндии. Будь у него хоть малейшее сомнение на этот счёт, сегодня Левашово было бы известно лишь как сонный дачный посёлок, а жертвы чекистских головорезов лежали бы где-нибудь в Синявинских болотах.
Сталин не верил, что финны могут напасть на СССР. И на фоне этого неверия все «исторические исследования», предпринимаемые совковыми «историками», выглядят особенно мерзко. Совершенно очевидно, что любой, кто продолжает гундеть о «плацдарме мирового империализма» и «угрозе финской агресси», – либо откровенный дурак, взявшийся судить о том, чего не знает, либо ещё более откровенный мерзавец, всё понимающий, но продолжающий нагло врать.
А во что же верил Сталин ? Он, очевидно, верил в то, что созданный им аппарат насилия способен перемолоть любого, что память о преступлениях будет навеки погребена под грудами лжи, что возмездие не наступит никогда. И символом этой веры стали бесчисленные расстрельные участки и могильники, подобно чумным бубонам покрывшие всё тело некогда великой державы – от Сучана на берегу Японского моря до Левашовской пустоши в 12 километрах от финской границы...
via sun-u-kung.livejournal.com/16547.htm
Если да, то объяснения апологетов «освободительного похода» обретают некоторый смысл. Дело в том, что в конце 30-х годов мир виделся совсем не так, как он видится сейчас, тогдашние руководители обладали иными знаниями и иным восприятием этих знаний, и, как следствие, мотивы их действий могли радикально отличаться от тех, что мы приписываем им сегодня.
Если нет, то все «ужимки и прыжки» реликтовых сталинистов теряют смысл. Действительно, как можно всерьёз воспринимать аргументы, которые сам Сталин считал очевидной ерундой ?
Мыслительный процесс диктаторов – явление таинственное и непознаваемое. Стянув на себя все полномочия, фундаментальные решения они принимают сами, ни с кем не советуясь и сомнениями не делясь. И правдивых воспоминаний от них не дождёшься. Так что обычно о мыслях, бродивших в головах вождей, можно лишь догадываться.
Однако, бывают исключения. Иногда находятся свидетельства, позволяющие с полной определённостью судить о том, во что диктатор верил, а во что нет. Причём это не бумаги и не показания «очевидцев», достоверность которых всегда под сомнением. Это материальные объекты, котрые любой желающий может и увидеть, и даже потрогать собственными руками.
Как только красные пришли к власти, в стране начались массовые ликвидации. В Питере «классовых врагов» поначалу просто грузили на баржи и топили в Финском заливе без счёту. Однако, как учил Ленин, «социализм – это учёт и контроль», посему произвольное беззаконие довольно быстро сменилось узаконенным произволом, и учёт истребляемых был налажен с нехарактерной для «новой жизни» тщательностью. По официальным данным госбезопасности, рассекреченным в начале 90-х, с 1918 по 1954 в Петрограде-Ленинграде было расстреляно почти 60000 чел. Поскольку образ «счастливого нового мира» плохо сочетался с массовым истреблением людей, возникла необходимость где-то эти трупы прятать.
В 1918-21 чекистские кромешники прятали тела своих жертв в Ковалевском лесу, приблизительно в 4 километрах к северо-востоку от железнодорожной станции Ржевка. Потом до сентября 1937 года основным местом расстрелов и захоронений служило урочище Койранкангас – глухое, совершенно безлюдное место примерно в 10 километрах к юго-востоку от станции Токсово и в 12 километрах к северу от станции Всеволожск.
Однако, логика классовой борьбы в бесклассовом обществе не позволяла стоять на месте. 2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о проведении широкомасштабной «операции по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников». 31 июля 1937 года начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Л. М. Заковский получил из Москвы экземпляр секретного оперативного приказа № 00447 наркома внутренних дел Н. И. Ежова о немедленном начале операции.
Одновременно в стране развернулась массовая операция против «шпионов и диверсантов». Так называемые «немецкий», «польский» и «харбинский» секретные оперативные приказы НКВД предписывали составление расстрельных списков «шпионов» на местах для последующего утверждения московской «двойкой» – Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР. Был введён в действие приказ НКВД о репрессировании «жён изменников Родины» и их детей.
Все планы на аресты и приговоры к декабрю 1937 года были выполнены и перевыполнены. В 1938 году террор продолжился с новой силой. Казни по приговорам Особой тройки УНКВД ЛО, Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР, военных трибуналов, Военной коллегии Верховного суда СССР и спецколлегии Леноблсуда были несравнимы по масштабу с политическим террором предыдущих лет Советской власти. Согласно официальным данным, в 1937 году в Ленинграде было расстреляно 19 350 человек, в 1938 – 20 769.
Еще до начала массовых операций было понятно, что для погребения небывалого количества казнённых потребуется новый могильник под Ленинградом. Для этой цели Управлением НКВД летом 1937 года стал использоваться обнесённый глухим забором и строго охранявшийся мелколесный участок близ поселка Левашово. Тела казнённых возили в Левашово с августа 1937 по 1954 год. По официальным данным, за это время в Ленинграде был расстрелян 46771 человек, из которых 40485 – по политическим обвинениям.
Казалось бы, какое отношение к Финской войне имеют подробности Большого Террора ?
Самое непосредственное. Они, как это ни покажется странным на первый взгляд, позволяют с уверенностью судить о том, во что верил Сталин накануне войны.
Как известно, практически любой людоедский режим страшно комплексует по поводу своей людоедской сущности и, как следствие, чрезвычайно озабочен сокрытием любых следов своих преступлений. Поэтому самой страшной тайной оказываются не военные секреты и не информация о количество денег, выжатых из подневольного населения и осевших на счетах «отцов народа». Самая страшная тайна – это количество уничтоженных «во имя светлого будущего» и, соответственно, места их захоронения. Чтобы ощутить чувствительность коммунистических людоедов к утечке информации об их преступлениях, достаточно вспомнить свистопляску вокруг «Катынского дела».
Теперь взглянем на карту окрестностей Ленинграда-Петербурга. И с удивлением обнаружим, что от старой финской границы, проходившей в те времена по реке Сестре, до урочища Койранкангас - 40 километров по прямой и километров 60 по дорогам, из которых половина – полузаброшенные просёлки. А от той же границы до Левашовской пустоши – 12 километров по прямой или километров 15 по отличному шоссе.
Итак, расстрельный участок придвигается вплотную к государственной границе. Причём происходит это именно тогда, когда международная напряжённость начинает ощутимо усиливаться, а кое-где уже стреляют.
Разумеется, Левашовская пустошь чрезвычайно удобна для организации тайного захоронения. От города недалеко, дорога отличная, а главное – вокруг погранзона, гарантирующая отсутствие не только праздношатающейся публики, но и вообще любых персон, не связанных с «органами».
Единственное, что могло бы заставить чекистов отказаться от столь удобного местечка – наличие за рекой Сестрой РЕАЛЬНОГО врага, способного на осуществление РЕАЛЬНОЙ агрессии против «первого в мире государства рабочих и крестьян». И тот факт, что могильник был устроен вплотную к границе, есть убедительнейшее свидетельство непоколебимой уверенности Сталина и его партийно-чекистской своры в отсутствии любых угроз со стороны Финляндии. Будь у него хоть малейшее сомнение на этот счёт, сегодня Левашово было бы известно лишь как сонный дачный посёлок, а жертвы чекистских головорезов лежали бы где-нибудь в Синявинских болотах.
Сталин не верил, что финны могут напасть на СССР. И на фоне этого неверия все «исторические исследования», предпринимаемые совковыми «историками», выглядят особенно мерзко. Совершенно очевидно, что любой, кто продолжает гундеть о «плацдарме мирового империализма» и «угрозе финской агресси», – либо откровенный дурак, взявшийся судить о том, чего не знает, либо ещё более откровенный мерзавец, всё понимающий, но продолжающий нагло врать.
А во что же верил Сталин ? Он, очевидно, верил в то, что созданный им аппарат насилия способен перемолоть любого, что память о преступлениях будет навеки погребена под грудами лжи, что возмездие не наступит никогда. И символом этой веры стали бесчисленные расстрельные участки и могильники, подобно чумным бубонам покрывшие всё тело некогда великой державы – от Сучана на берегу Японского моря до Левашовской пустоши в 12 километрах от финской границы...
via sun-u-kung.livejournal.com/16547.htm